В статье рассматривается советский опыт интеграции Северного Кавказа в общегосударственное социокультурное и политико-экономическое пространство. Выделены основные направления и механизмы вовлечения региона в советский проект на начальном этапе его реализации в 1920–1930-е гг. Отмечается, что советская модель модернизации Северного Кавказа основывалась на принципах прогрессизма и стадиального развития общества, одним из важнейших факторов которого было национально-государственное строительство. Особое внимание в статье уделяется формированию модели управления Северным Кавказом. Подчеркивается, что советские управленческие практики в 1920–1930-е гг. были обусловлены переходом от имперских к новым советским механизмам интеграции региона. Значительную роль в этих процессах играли выдающиеся личности — политики, ученые, в том числе местные уроженцы. Доказывается, что логика интеграции Северного Кавказа, его политического, социального и административного развития в советский период во многом определялась необратимостью масштабных изменений горских сообществ, вызванных революционными событиями и их последствиями. Огромное значение в рамках процессов интеграции имело формирование единого научно-образовательного пространства, которое стало локомотивом развития всего Северного Кавказа в советский период
В статье исследуются вопросы реализации «советского проекта» на Северном Кавказе в 1920–1930-е гг. Анализ литературы позволил прийти к выводу, что данная проблематика, несмотря на очевидную актуальность, по-прежнему исследована недостаточно полно. Между тем, от взаимодействия федерального Центра и регионов зависит правильность принимаемых решений и их успешная реализация. Исходя из этого, целью статьи является анализ историографической ситуации вокруг истории рецепции «советского проекта» на территории северокавказских субъектов в межвоенный период.
Разнообразие толкований как термина «советский проект», так и механизмов его претворения не позволяет сложиться единой концепции, что, в конечном счете, вносит диссонанс в исследование проблемы. Данная статья носит постановочный характер, т. к. предполагается изучить основные тенденции в исторической науке, связанные с модернизацией, как более общей проблемы советской социальноэкономической и культурной жизни 1920–1930-х гг. Анализ литературы и архивных источников позволил прийти к выводу, что интеграция региона в социокультурное пространство страны дало определенные положительные результаты. Однако искусственное уравнивание этносов, стоявших на разных ступенях общественной жизни, привело к просчетам в проводившихся преобразованиях, а, следовательно, краху многих начинаний, часто идущих в разрез с традиционными формами жизни горского аула, что вызывало напряжение между населением и властью
Выдвигается и обосновывается тезис, согласно которому процессы ранней европейской модернизации (то есть период накануне современности) были неразрывно связаны с насилием, выражением которого стала, в частности, «социальная дисциплинаризация». Приводятся характерные примеры из истории провинции Артуа во Франции в XV в. (на основе исследований Р. Мюшамбле) и польской деревни в XVII–XVIII вв. (на основе исследований М. А. Корзо), подтверждающие, что запреты, ограничения и репрессии «социальной дисциплинаризации» получали религиозное обоснование. Эти мрачные стороны ранней модернизации оставили отпечаток на развитии Европы в XIX–XX вв. Подчеркивается, что, во-первых, репрессивные тенденции в культуре раннего модерна развернулись уже в зрелое Средневековье; во-вторых, они, как представляется, коррелировали со специфически католической, «августиновской» системой представлений о человеке (антропологией); в-третьих, они не связаны с переходом к «раннему капитализму», происходя в зоне и первичной (Франция, Нидерланды), и вторичной (Польша) модернизации, потому что «социальная дисциплинаризация» предстает как процесс, имманентно связанный с развертыванием заложенных в «латинском» христианстве собственно религиозных начал