Главная заслуга Плеханова, как ученого, заключается, конечно, в обосновании и развитии философских и социологических основ марксизма, и здесь он является, бесспорно, одним из самых крупных не только в России, а и на Западе, истолкователей и непосредственных продолжателей Маркса-Энгельса. Но этим его научное значение далеко не исчерпывается.
Если в начале своей 35-летней деятельности в качестве идеолога-марксиста Плеханов по преимуществу занимался теоретическими вопросами в области обществоведения, то в дальнейшем, и особенно в последние годы, не прерывая прежних занятий, он с удивительной энергией отдался и разработке чисто практических тем, дав яркие образцы приложения марксистского метода к конкретному историческому материалу.
Настоящее собрание документов по социально-экономической истории Западной Европы в новое и новейшее время отнюдь не преследует цели дать иллюстративный материал параллельно общему курсу истории Западной Европы. Наша задача — дать учащимся, преимущественно высшей школы, конкретный материал для более углубленной разработки того или другого вопроса, исторического комментирования источника и критики его при занятиях семинарского типа.
При колоссальном изобилии источников для каждого процесса и для каждого события речь могла, конечно, идти лишь о выборе источников и тем, поучительных с точки зрения педагогической и важных с точки зрения научной. Ниже приводится перечень основных вопросов, включенных в состав Хрестоматии, источники по которым были подобраны членами и сотрудниками Исторического института российской ассоциации научно-исследовательских институтов.
Ленин писал однажды, что большевиков часто (в среде западно-европейских революционеров) хвалят, но крайне мало изучают. К сожалению, эта истина отнюдь не является «устарелой» и по отношению к теперешнему времени. Лозунги «большевизации» — повсеместно приняты; «ленинизм» стал ходовым словом, с необычайной быстротой обращающимся среди партий Коминтерна. И в то же время дело «серьезного изучения» ленинизма находится в вопиющем противоречии с внешним признанием учения Ленина.
«Поменьше бы нас хвалили, побольше бы изучали» — эти слова Ленина нужно было бы взять эпиграфом к работе каждого «агитпропа» любой коммунистической партии. Нечего греха таить: даже у нас, даже в среде нашей партии, где дело действительного изучения ленинизма быстро шагает вперед, не редкость встретить недельную и неряшливо составленную (я бы сказал «состряпанную») идейную пищу, долженствующую называться «ленинской». Печать не раз уже отмечала образцы невежественного и чванливого творчества, которое под флагом ленинизма протаскивает нестерпимую вульгарщину и идейное убожество.
В настоящей книжке подобраны источники по социально-экономической истории лишь так называемого раннего средневековья. Да и в этих хронологических рамках мы сгруппировали материал лишь по некоторым основным явлениям средневековой жизни, отнюдь не задаваясь целью осветить социальные отношения эпохи во всем их разнообразии.
Мы считали более целесообразным приводить не отдельные, мало между собою связанные источники, а целые группы этих источников, теснейшим образом друг с другом, по своему содержанию, спаянных, чтобы тем самым дать учащимся возможность не беглой, а более или менее глубокой ориентировки в затрагиваемых вопросах. Подобранный нами материал связан одной общей идеей: он имеет своей целью осветить экономическую и социальную сторону процесса феодализации средневекового общества.
Избегая чересчур дробных заглавий, мы распределили этот материал по девяти крупным отделам. 1-й отдел иллюстрирует один из исходных пунктов социально-экономической эволюции Запада, древнейший хозяйственный быт германцев, и здесь даны традиционные выдержки из «Записок» Ю. Цезаря и «Германии» Тацита. Во 2-м отделе представлена хозяйственная жизнь древних германцев, поскольку она отразилась в их «Правдах».
Деньги — нерв всякой войны, в особенности ведущейся в большом, мировом масштабе. Крестовые походы были в Средние века первой большой войной, и для успеха ее нужны были прежде всего деньги. Но при господстве тогдашнего натурального хозяйства их добыть было нельзя, — и вдохновитель Крестовых походов раньше других пришел в столкновение со старым режимом.
Так церковь, задаваясь широкими планами и ставя грандиозные задания, помимо своей воли ломала цепи средневекового общества. Реакционное по своей сущности учреждение на практике осуществляло революционные задачи и вызывало к жизни силы, которые неминуемо должны были стать в оппозицию к нему: так ткач ткет нити, не зная, какое будет из них сделано употребление.
Правда, земледельческий пролетариат еще значительно превосходил численностью пролетариат промышленный. На 3 1/2 миллиона лиц, занятых в прусском сельском хозяйстве, приходилось едва 3 3/4 миллиона лиц, занятых в прусской фабричной промышленности. В пределах самого промышленного населения, ремесленное производство было представлено сильнее фабричного; в Пруссии числилось свыше 1 миллиона лиц, занятых в ремесленном производстве.
В германских государствах Пруссии, Саксонии, Кургессене, Баварии, Вортемберге и Бадене таблица ремесленников показала свыше 2 миллионов душ, а в фабричной таблице не было и 1 1/2 миллиона. При этом не следует, однако, упускать из виду, что приведенные цифры вообще имеют лишь приблизительное значение, а в частности — что масса лиц, записанных как ремесленники, были в экономической действительности капиталистически эксплуатируемыми кустарями.
Со стороны государств старого порядка сделан был против революции отпор, но революция стала одерживать победы; и тогда же, во второй половине девятидесятых годов XVIII века, Франция, превратившаяся к тому времени в республику и успевшая раздвинуть свои пределы до Рейна и Альп, основала по образу и подобию своему целый ряд демократических республик в Голландии, в Швейцарии, в Италии (Батавская, Гельветическая, Лигурийская, Цизальпинская, Римская, Партенопейская).
Введение в археологию преследует те же задачи, что и составленные мною для общей серии „Введение в науку“ книжки по истории древних Греции и Рима: представить обзор основных проблем, вопросов и направлений археологической науки, определить ее содержание, дать наиболее существенные библиографические указания. Относительно последних должен теперь же предупредить читателя о следующем.
При указании археологической литературы на иностранных языках я, считаясь с ее обширностью, придерживался такого правила: а) указывал сочинения, хотя и установившиеся, но, в свое время, являвшиеся руководящими; б) из сочинений, не утративших значения и теперь, отмечал наиболее важные; в) приводил указания на все такого рода сочинения и справочные пособия, в которых имеются подробные и обстоятельные библиографические данные в виде ссылок как на источники, так и на литературу предмета.
Сибирь, начиная с XVI века, привлекала предприимчивость и энергию русского народа. Сюда шла стихийная волна свободного переселения, сюда же направлялась колонизация правительством путем искусственных мероприятий. Результатом этого двойного процесса явилось освоение русской народностью всей обширной территории к востоку от Урала до Тихого океана.
Перед войною в Сибири русских уже считалось более 80% всех жителей, при чем главное зерно составляли великоруссы. Сибирь таким образом, говоря словами П. М. Головачева, «из всех окраин России является исключительно русской по преобладающему составу своего населения».
Источниками истории русской торговли являются весьма разнообразные памятники и литературные произведения современников. Для первой эпохи они заключаются в особ. в сочинениях арабских писателей (торговля с Востоком), договорах Руси с греками, содержащихся в летописи (торговля с Византией), для следующего периода—в трактатах и соглашениях Новгорода и северо-западных городов с немцами (помещенных в особ. в русско-ливонских актах, в Hanserecesse и в Hansisches Urkundenbuch), как и в статутах немецкого двора в Новгороде (скра), к которым присоединяются „Русская Правда“ и различные документы и грамоты того времени.
Наконец, торговля XVI—XVIII ст. выясняется, наряду с законодательными актами (в особ. помещенными в Полн. Собр. Закон.), в сообщениях иностранцев, посетивших Россию (для XVI—XVII ст.), и в ученых произведениях тех из них, которые проживали в России (для XVIII ст.).