Статья посвящена известному полемисту Мелетию Смотрицкому (около 1577–1633), его восприятию церковной истории византийского периода, положения Восточных патриархатов под османской властью и их роли в жизни восточнославянских земель Речи Посполитой. Показана трансформация восприятия, обусловленная переходом Мелетия из православия в униатство, из константинопольской церковной юрисдикции в римскую. Для этого автор статьи анализирует ряд полемических сочинений и несколько писем Смотрицкого в контексте его биографии и напряженной общественно-политической ситуации в Речи Посполитой после заключения Брестской церковной унии. Автор приходит к выводу, что Мелетий, будучи православным, стремился создать положительный образ Восточной церкви как византийского, так и османского периодов, доказать ее неразрывную связь с «русским народом». Посетив страны Востока и став униатом, Смотрицкий пересмотрел данный образ. С тех пор он подчеркивал несоответствие Восточных патриархатов в Османской империи историческому образцу — древней, византийской Церкви. Положительные примеры в ее истории Смотрицкий видел в усилиях византийских императоров по преодолению Великого церковного раскола. Вместе с тем он порицал пришедшую на Русь из Византии ненависть к католикам и ложное представление о них
«Очерки бурсы» Н. Г. Помяловского — яркое и убедительное свидетельство жизни низших и средних духовных учебных заведений дореволюционной России. Написанное живым и образным языком середины XIX в., оно оказалось понятным читателям и более поздних эпох. Однако образы этого произведения, описанные реалии которого нашли свое подтверждение во множестве иных художественных произведений и дневниковых записях о жизни семинарий и бурс, вступают в противоречие с тем, как воссоздается внутренняя жизнь этих духовных учебных заведений в современных научных публикациях. Исследователи либо стараются не замечать внутренние нестроения этих школ, либо старательно снижают влияние этих проблем на жизнь церкви и самих учебных корпораций. Одной из важнейших причин появления столь формальных и поверхностных в своем анализе публикаций видится сознательный отказ современных историков видеть за социальными и политическими процессами, протекавшими в духовных учебных заведениях, специфическую среду, живых людей и особые межличностные и социальные отношения. Отмеченная ситуация ставит под вопрос научную добросовестность как такого подхода к изучению религиозной жизни, так и отказа от антропологических подходов к реконструкции прошлого. Не меньшая проблема — непонимание большинством исследователей особенностей жизни духовных школ, их традиций и особенностей существования. В представленной статье предпринята попытка осмыслить имеющиеся противоречия
Статья посвящена анализу реакции различных ведомств судебно-следственной системы на деятельность кружка воспитанников Вологодской духовной семинарии как нового явления в политическом пространстве Российской империи начала 1860-х гг. Специфика дела, в котором на скамье подсудимых оказались представители духовного сословия, определила как участие в нем церковного ведомства, так и характер дискуссии, принявшей накануне ожидаемой реформы духовной школы форму спора о нравственном облике идеального пастыря православной церкви. Проявившиеся в ходе расследования состязания полицейско-административных и судебных структур рассматриваются в контексте обсуждаемого в историографии вопроса о «единстве управления». Анализ различных позиций вовлеченных в ход дела ведомств позволяет поставить вопрос о роли судебной реформы 1864 г. в формировании механизмов борьбы с революционным движением. С точки зрения автора, появление судебных деятелей, руководствовавшихся идеей законности, предопределило возникновение еще в дореформенный период разных трактовок революционной угрозы — тенденции, ярко проявившейся после введения судебных уставов 1864 г. и первых рассмотренных на новых основаниях громких процессов над участниками протестного движения второй половины 1860–1870-х гг
Статья сфокусирована на реформе духовно-учебных заведений 1867 г., в ходе реализации которой Учебный комитет Св. Синода посредством многочисленных циркуляров, а также с помощью выездных ревизий пытался организовать в духовных училищах и семинариях внеклассное чтение. В начале статьи рассматриваются основные документы, регламентировавшие постановку внеклассного чтения, а также анализируется понимание чтения как инструмента воспитания нового типа «просвещенного священнослужителя». Затем на основе ревизий показано, как реформа реализовывалась на местах, с какими сложностями сталкивались преподаватели, которых устав обязал организовать внеклассное чтение, но при этом не снабдил инструментами его контроля. Дополнительно анализируется инфраструктура чтения — фундаментальные и ученические библиотеки, их количественный состав и особенности комплектования. Наконец, в финале рассматривается случай Вологодской духовной семинарии, превратившейся за три года, с 1872 г. по 1875 г., из передового учебного заведения, поставившего организацию чтения на небывалую высоту, в совершенно неблагоустроенное, поскольку ее ученики использовали полученные навыки, читая книги, «не соответствующие целям духовного воспитания». Анализ организации внеклассного чтения в духовно-учебных заведениях позволяет усложнить наши представления о практиках чтения поколения 1870-х гг., показав, что навыки чтения и письма о прочитанном, характерные для этой когорты читателей, могли формироваться в учебных заведениях благодаря усилиям педагогов, а не вопреки им
В статье через призму обсуждения нравственной нормы семинаристов в ходе духовно-учебной реформы 1860–1870 гг. рассматривается проблема взаимоотношений Синода и приходского духовенства Российской империи. Выводы о характере предъявляемых Синодом требований к духовным воспитанникам и реакции членов семинарских сообществ на них сделаны на основе законодательных документов, сообщений об исключении из духовных семинарий за 1868–1876 гг. и прошений отцов учеников. Хотя Устав духовных семинарий 1867 г. провозгласил основной задачей семинарского образования воспитание высоконравственного служителя церкви, в цели реформы входило также включение духовных школ в общеобразовательную систему Российской империи. Указ обер-прокурора Синода No 6877 от 23 декабря 1867 г. с требованием сообщать обо всех исключенных за предосудительное поведение воспитанниках для дальнейшего оповещения епархиальных начальств и центральных управлений других ведомств, с одной стороны, должен был повысить общий нравственный уровень учащихся. С другой, он лишил исключенных из духовно-учебных заведений юношей будущего не только на духовном поприще, но и за пределами сословия. Такой двойственный характер реформы вызывал несогласие семинарских правлений и родителей семинаристов. Недопонимания обострялись расхождением в представлениях о норме нравственности духовного воспитанника и препятствовали успешной реализации реформы
В статье анализируется внутренняя жизнь духовных учебных заведений России 1830–1850-х гг., в центре внимания — влияние педагогов на формирование личностей воспитанников. Цель статьи — продемонстрировать неполноту картины, представленной в «Очерках бурсы» Н. Г. Помяловского, показать на материалах Тверской епархии положительные примеры наставников и выдающихся выпускников. Актуальность темы обусловлена сходством по ряду аспектов дореволюционных и современных духовных школ, наличием кризисных явлений в Русской православной церкви обоих периодов из-за кадровой проблемы. Информация для сопоставительного анализа черпается в источниках личного происхождения и публицистических сочинениях В. Ф. Владиславлева, И. С. Белюстина, И. М. Малеина, в материалах по истории Тверской духовной семинарии В. И. Колосова. Сравнение названных источников с «Очерками бурсы» показывает сходство проблем; при этом некоторые ректоры тверских духовных школ являли собой крайне негативные образцы, оказывая деструктивное влияние на учеников. Позитивное наследие оставили после себя ректоры Афанасий (Соколов) и Серафим (Протопопов), большое влияние оказали на юношей труды Иннокентия (Борисова). Многие преподаватели занимались исследовательской работой, что говорит об их кругозоре и интеллекте. Среди выпускников тверских школ — целый ряд людей, получивших общероссийскую известность, что было бы невозможно без хороших наставников и качественной базовой подготовки. Однако разрозненные «лучи света» без деятельной поддержки властей не могли обеспечить доминирование новых тенденций в духовных школах, и в отсутствии реформ это грозило империи крахом
Семинарист, бурсак, попович — в контексте XIX в. понятие многозначное. С одной стороны, оно означало принадлежность к известной сословной категории или подчеркивало ученический статус молодого человека, обучающегося в духовной семинарии, с другой — презентовало некий собирательный образ, по преимуществу отрицательный, который к началу XX в. приобрел черты в полном смысле расхристанного бунтаря. В данной статье на основе анализа мемуаров известных литераторов и экс-семинаристов, литературных произведений и публицистики XIX в., а также ряда законодательных документов показано поэтапное формирование представлений современников об учениках духовных школ России, изъяны организации в них учебно-воспитательного процесса и их проявления в отклоняющемся поведении юношества из духовного сословия. Методологические подходы социальной истории позволили проследить формирование неразрешимого противоречия между социальной ролью наставника, пастыря, духовного отца, к которому должна была готовить духовная школа, и конфликтующим с окружающей средой семинаристом, находившимся в оппозиции к базовым установкам и принципам той образовательной среды, в которой он существовал. В заключение отмечено, что в рассматриваемый период обозначилась устойчивая тенденция обособления сообщества семинаристов в субкультурную группу, на которой лежала печать отверженности, что нашло продолжение в зарождении их «новой» веры — веры в созидающую силу революции
Данный очерк посвящен памяти Н. А. Трапша, преподавателя и декана исторического факультета РГУ, директора Государственного архива Ростовской области. В 1993 г. он связал свою жизнь с Ростовским государственным университетом. Спустя годы он стал деканом исторического факультета, в 2016 г. — директором Государственного архива Ростовской области (ГАРО), которым руководил около 10 лет. Выделяется роль Н. А. Трапша в изучении истории российской историографии, кавказоведения, истории Абхазии и ее отношений с Россией. Авторы раскрывают особенности жизненного пути Н. А. Трапша, делится своими воспоминаниями о руководителе и его роли в жизни коллег и студентов университета.
Очерк представляет собой воспоминания о замечательном ученом, одном из ведущих специалистов в истории Донского края и донского казачества XIX в., профессоре, докторе исторических наук Анатолии Ивановиче Агафонове. Центральное место в очерке занимает рассказ о деятельности профессора Агафонова в качестве преподавателя исторического факультета Ростовского государственного университета и научного руководителя аспирантов. Уделено внимание научному вкладу А. И. Агафонова в изучение различных проблем региональной истории, источниковедения, историографии, специальных исторических дисциплин (генеалогии, геральдики) и исторической живописи. Представлена характеристика основных монографий профессора Агафонова.
Представлен обзор Международного золотоордынского форума, прошедшего в Казани и Болгаре 9–11 июня 2025 г. Организатором мероприятия выступил Институт истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан при поддержке Болгарской исламской академии. В рамках форума прошел ряд мероприятий — научных, организационных и методологических. Участники форума обсудили широкий круг вопросов, связанных с историей как непосредственно Золотой Орды, так и других тюркских и монгольских государств Евразии в эпоху Средневековья и Нового времени. Значительное внимание было уделено проблемам источниковедения, в особенности — новым перспективам изучения эпического наследия кочевых народов Евразии
В рецензии рассматривается коллективный труд «Между историей и литературой: дискуссии о романе А. Н. Толстого “Петр Первый” в 1930-е гг.» (М.: Совпадение, 2024. 416 с.). В основе издания — публикация архивных материалов трех дискуссий 1930-х гг., в которых принимали участие историки и литературоведы. В течение предшествующих десятилетий к отправленным в архив материалам дискуссий об историческом романе и о романе А. Н. Толстого «Петр Первый» обращались только специалисты, поэтому данное издание значительно облегчает изучение этих весьма ценных текстов. Материалы дискуссий впервые вводятся в научный оборот, теперь они доступны не только для исследователей, но и для широкого круга читателей: учителей, преподавателей вузов, студентов — для всех, кто интересуется жанром исторического романа. Стенограммы достаточно отдаленных от нас по времени дискуссий в рецензируемой книге пояснены весьма подробно: комментариями, прилагающимися статьями современных специалистов, дополнениями в виде не вошедших в дискуссии статей критиков 1930-х гг., а также поясняющими дискуссии аналитическими статьями. Книга снабжена и богатым иллюстративным материалом
В статье впервые публикуются письма видного деятеля русского зарубежного духовенства архимандрита Сергия (Дабича), высокообразованного священника, командированного Российской церковью окормлять общину соотечественников в 1914 г. в Греции, где он стал свидетелем эпохальных событий начала ХХ в.: Первой мировой войны и Русской революции. Оказавшись после крушения Российской империи в Париже, он поддался пропаганде так называемых католиков восточного обряда и перешел из православия в католичество. Вскоре раскаявшись в своем шаге, он повел переговоры со своим бывшим священноначалием в лице митрополита Евлогия (Георгиевского) о возможности возвращения в Православную церковь. Переговоры шли на фоне драматической ситуации, в которой оказалась Церковь в результате революции и Гражданской войны, как в эмиграции, так и в России, что нашло отражение в текстах писем. Переговоры не успели закончиться, так как архимандрит-апостат впал в депрессию и скончался в Сан-Ремо