Когда стоял вопрос, быть или не быть Советской власти, когда на нас со всех сторон протягивались хищные когти капиталистов, готовых задушить молодую Республику — рождается наш, не последний в истории гражданской войны, кавалерийский полк.
Начало организации было заложено в гор. Оренбурге в 1918 г. Костяком полка послужили остатки рядовых и унтер-офицеров 5-го Александрийского гусарского полка, прибывших в Оренбург из Сызрани и Самары.
Редакция «Очерков истории анархического движения в России» дает себе полный отчет в многочисленных недостатках выпускаемого издания.
Уже при выработке основного плана Сборника — редакции были ясны чрезвычайные трудности, связанные с его осуществлением. К сожалению, действительность превзошла худшие ожидания.
Западная Монголия в редкие моменты своей исторической жизни получала значение центра власти над значительными пространствами Средней Азии. На ее территории быстро слагались тогда степные государства, быстро же дробились и падали, а затем на долгие периоды времени политическая жизнь в ней вновь замирала, и составлявшие эти государства народности погружались в туман столь полного забвения их историей, что в настоящее время даже далеко не всегда возможно установить этническое преемство между ними и их заместителями; можно лишь теоретически допускать, что, сойдя с исторической сцены, они давали материал для новых этнологических образований, которым уже и принадлежала будущность в этой стране.
В этом процессе, как мне кажется, заключается главный интерес истории и этнологии этой части Азиатского материка, и настоящий том „Западной Монголии и Урян-хайского края“ имеет своей преимущественной задачей собрать, классифицировать и вообще организовать относящиеся сюда исторические материалы.
Издавая подлинное „Дело“ декабристов, Центрархив идет навстречу прежде всего потребностям университетского преподавания. Семинарий повышенного типа для студентов старших триместров и начинающих „научных сотрудников“ может работать лишь по первоисточникам. Но имеющиеся издания первоисточников русской истории распределены хронологически крайне неравномерно. В то время, как главнейшие документы XVI века давно опубликованы с соблюдением всех требований научного издательства (иногда, правда, не без ошибок, но об’ясняющихся уже небрежностью издававших, а не какими-либо об’ективно неустранимыми обстоятельствами), даже для XVIII века такие издания скудны, а для XIX их почти совсем нет.
Причины едва ли нужно об’яснять: царское правительство не имело никаких побуждений поощрять занятия новейшей русской историей, от которой слишком легок был переход к современности. Современность же царской России могла быть предметом благоговейного созерцания, восторженного удивления — чего угодно, только не научного исследования.
Телеграммы из Ла Паца — кто до сих пор слышал о таком городе? — сообщили, что у границы Парагвая и Боливии произошло первое большое сражение. Итак, опять новая война! Журналисты и писатели, советские и иностранные, изощрялись все последние годы, подыскивая художественные сравнения, которые с наибольшей силой могли бы убедить читателей в том, что все пять частей света — это сплошное минное поле, где достаточно одной искры, чтобы превратить цветущие страны в поля жестоких сражений и организованной ненависти.
Но кто взялся бы еще год назад предсказать, что первая война вспыхнет в почти ненаселенной пустыне Эль Гран-Чако, раскинувшейся между средним течением р. Парагвая и восточными склонами Кордильер? Кто мог бы предсказать, что величайшая распря, раздирающая нынешний капиталистический мир — англо-американская борьба за гегемонию над миром — выльется в вооруженную схватку именно здесь, в сердце Южной Америки?
Настоящая книга охватывает 1919 год — самый тяжкий и наиболее богатый военными событиями. Читатель не найдет и в этой книге ни сколько-нибудь связного очерка нашей военно-организационной работы, ни тем более — истории военных операций. Здесь только собрание документов и материалов.
Насколько могу судить, собрание это достаточно полно, может быть даже слишком полно: повторений немало, некоторые приказы имеют более формальный, чем материальный интерес и пр.
В романе Жюль Верна „Дети капитана Гранта“ ученый географ Паганель экзаменует мальчика Толине, ученика английской школы в Мельбурне. Толине очень хороший ученик, получивший первую награду. Но он твердо убежден в том, что Испания, Россия, Австрия, Пруссия — это английские провинции. Так учили его в школе.
Через месяц после выхода настоящей книжки уже потребовалось ее второе издание. Это показывает, что спрос на книжки такого типа, действительно, существует. Но вместе с тем этот спрос, идущий, главным образом, со стороны учащейся молодежи, предъявляет к книжке и более строгие требования, в смысле бо́льшей полноты и разносторонности содержания.
Поэтому, не видя надобности — для такого краткого и популярного издания — в биографиях и характеристиках многочисленных социалистов, хотя и видных, но не внесших в движение ничего своего, оригинального, не являющихся яркими представителями того или иного этапа в истории социализма, автор зато счел нужным дополнить книжку двумя фигурами: Каутского, весьма характерного для эволюции II-го Интернационала, в связи с регламентами, и Лаврова, сыгравшего большую роль в развитии русского социализма.
Предлагаемая вниманию читателя „Книга для чтения по истории Западной Европы и Америки“ предназначается для студентов вузов и комвузов, а также для лиц, занимающихся самообразованием и желающих пополнить свои знания в области истории. „Книга“ должна дать материал, больший, чем тот, который можно получить в обычном учебнике для вуза. Материал этот дается читателю в виде специально для данного издания написанных статей.
Такая работа, как издание „Книги для чтения“, должна была быть выполненной уже давно, ибо никто не станет отрицать, что потребность в этой книге и в вузе и в комвузе очень велика, как при ведении серьезного семинария, так и в качестве пособия для лекционного курса. Указанная потребность тем больше и тем настоятельнее, что существовавшая когда-то подобная „Книга для чтения“ в настоящее время совершенно устарела и, помимо того, исчезла с рынка, сделавшись почти библиографической редкостью.
Ни одно искусство не развивается без ясного осознания своего прошлого. Без исторического фундамента немыслимо и построение теории искусства.
Эти простые положения, являющиеся основными для научного искусствоведения, необходимо претворить в жизнь и по отношению к молодому кино-искусству Советской России, столь нуждающемуся в разработке своих теоретических предпосылок. Между тем, никто еще не пытался не только изучить, но хотя бы охватить во всей полноте тот обширный и разнообразный материал, который накоплен за тридцать лет существования кинематографа на русской почве.